?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Уважение

Я в архивах войны среди ржавых бумаг
Раскопала приказ, лаконичный, как мина:
Обучайся у наших искусству атак,
Но войне одинокой обучайся у финна.

Сорок третий. В боях обносившись до дыр,
Занимала Карельский морская пехота.
За собою прочёсывать лес командир
Зимним полднем повёл офицерскую роту.

У любого – намётанный снайперский глаз,
Различит, если нужно, даже белку на ели.
Но попадали пять наступающих враз
У какого-то гада на быстром прицеле.

Даже самым бесстрастным не хватит души,
Оборвав наступленье, залечь в обороне,
Убедившись, что роту твою потрошит
Одинокая ярость, засевшая в кроне.

Офицеры, собравшись в железный кулак,
Поминая прабабок за милую душу,
Провели этак с добрый десяток атак,
Чтоб свалить эту птицу из породы кукушек.

Был уверен любой, что без промаха бил,
И корёжились ворохи веток опавших.
Но который засел там, всё садил и садил,
Всё дробил и дробил черепа наступавших.

А когда на багряный утоптанный снег
Сволокли его за ноги с огнедышащей кроны,
Потянулся к ножу решето-человек,
До единого все расстрелявший патроны.

Но как раз отвалилась рука от ножа,
И застыли зрачки, навсегда угрожая.
И тогда командир отвернулся, дрожа,
И зажмурил глаза, и сказал: – Уважаю…

…Что ж, война есть война, да и память о ней
Не всегда укрощается пактами дружбы.
Но с войны, как с горы, нам да будет видней
С кем и как выяснять отношения нужно.

Вот такое стихотворение нашла. Без подписи и прочих опознавательных знаков. Впрочем, подпись и ни к чему вроде - Юлия Друнина как она есть. С другой стороны, похоже, да не один в один. И патетики друнинской нет, и финны как-то не в строку. Что, кто - интересно же. Но Гугл знает всех, включая и тех, кого не знаю я. Так что, оказалось, первое мое впечатление ошибочное. (А второе- верное). Это не Друнина вовсе, другая фронтовичка - ленинградка Наталья Грудинина. Вот и финны объяснились.

Стихов Грудининой, так вот чтоб прямо подборкой, в сети не найдёшь. Зато самое первое, что о ней говорит интернет — выступала на суде Бродского в его защиту. Одного этого, конечно, достаточно, чтобы краешком войти в историю русской литературы.

Газета «Смена», статья «Тунеядцу воздастся должное»
Казалось бы, паразитическая сущность и антиобщественное поведение Бродского, о котором достаточно много рассказывалось уже на страницах ленинградских газет, ясны каждому человеку, имеющему здравый ум и помнящему о святых обязанностях гражданина нашего социалистического общества. Нет же, нашлись у Бродского и защитники. Особенным усердием отличились выступившие на процессе как свидетели защиты поэтесса Н. Грудинина (и другие). Говоря откровенно, стыдно было за этих людей, когда, изощряясь в словах, пытались они всячески обелить Бродского, представить его как невинно страдающего непризнанного гения. На какие только измышления не пускались они! В перерыве, окруженная юношами и девушками, которые с гневом говорили об антиобщественной деятельности Бродского, отвергая целиком его гнилое творчество, поэтесса Н. Грудинина трясла его рукописями. Только потеряв столь нужную каждому поэту и писателю, каждому человеку идейную зоркость, можно было так безудержно рекламировать проповедника пошлости и безыдейности. Что пленило Н. Грудинину и других поклонников Бродского в его так называемом творчестве? Тупое чванство, ущербность и болезненное самолюбие недоучки и любителя порнографии, стократ помноженное на непроходимое невежество и бескультурье -- вот что выглядывает из каждой строчки, вышедшей из-под пера Иосифа Бродского.
(Гордин, «Дело Бродского» http://mreadz.com/new/index.php?id=197156&pages=27)

Конечно, так приложиться о советскую печать было дело гиблое. Потрясание чужими рукописями Грудининой аукнулось- перестали печатать и отовсюду выперли. Она руководила всякими литературными кружками, ну и нельзя же было там остаться при таком отсутствии идейной зоркости.
Хотя сами начинающие поэты её, похоже, любили.

Худая, черноволосая, с сединой, с усиками над верхней губой, всегда чему-то громко смеющаяся. Сгусток энергии и оптимизма. Не любить её было невозможно. Ругала нас на чём свет стоит, но и льстила. “Ты очень талантлив!”, заявила мне при второй встрече, возвращая тетрадку с моей поэмой “Последний день”. Потом я догадался, что эти слова она говорила всем кружковцам.

(Юрий Колкер, Мы дерзали, мы дерзали http://yuri-kolker.com/prose/d_club.htm)


Анекдот о вопиющей безыдейности поэтессы записал и Сергей Довлатов (имена-то, да, все какие?) в своих «Записных книжках».

Была такая поэтесса- Грудинина. Написала она как-то раз стихи. Среди прочего там говорилось: 
... и Сталин мечтает при жизни
Увидеть огни коммунизма...
Грудинину вызвали на партсобрание. Спрашивают: 
-Что это значит- при жизни? Вы, таким образом, намекаете, что Сталин может умереть? 
Грудинина отвечала: 
-Разумеется, Сталин как теоретик марксизма, вождь и учитель народов- бессмертен. Но как живой человек и материалист- он смертен. Физически он может умереть, духовно- Никогда!
Грудинину тотчас же выгнали из партии.


Стихи про Сталина, увы, не гуглятся (гуглится в этой связи один Довлатов, конечно). Не нашла я и текст единственной её книги детских стихов про страшное одноглазое дерево- только отзывы, не особенно хвалебные.

Да, не шедевр. Ни изящества слога, ни особой оригинальности. Мораль прямолинейна, а художественные достоинства сомнительны.
http://bibliogid.ru/muzej-knigi/zabytye-knigi/571-i-glyanul-glazom-krasnym-volshebnik-odnoglaz?highlight=WyJcdTA0M2VcdTA0MzRcdTA0M2RcdTA0M2VcdTA0MzNcdTA0M2JcdTA0MzBcdTA0MzciXQ==


Но чего в сети с избытком- так это благодарностей от тех, кому когда-то помогла, поддержала и научила. Почитаешь и думаешь: иногда самое лучше и важное произведение автора — сама жизнь, потому что надо ещё суметь до конца всё дописать правильно.